— Что же вы так? Ему только три годика. Он разговаривать-то умеет? Представьте, я вашего Тоника еще не разу и не видела. А мы уже знакомы без малого второй год. Нет, Анна Карловна, обязательнейшим образом привезите его ко мне завтра! Я испеку пирогов с вареньем и с капустой. На его вкус.

— Он с капустой любит, — сказала Анна, но спохватилась, — нет, дорогая, завтра никак не смогу. Дела в городе. Я же сейчас работников ищу на трикотажную свою фабрику. Жулье брать не хочу, которые работать-то ленятся, а за деньгами ходят, нормальных же работников сейчас днем с огнем не сыщешь! Хоть ходи и в каждый двор заглядывай!

— Это вы верно говорите, — согласилась Елизавета, — но все же, приходите, а? Мы же всегда рады, вы знаете.

— Боюсь, что в ближайшее время никак, — покачала головой Анна, — дела все же. Да и похищение это вчерашнее сильно меня пугает. С ребенком маленьким на улицу выходить боязно, знаете ли.

— Сейчас же трамваи ходят! Сели на первый и до самого нашего дома, — сказала Елизавета, — или на минимизе. Я сама всегда на минимизах езжу. Они хоть и дорогие, но безопасные. Такую скорость развивают, что дух захватывает!

— Не знаю, — сказала Анна, хотя видно было, что она сильно сомневается, — как-нибудь, если получится…

Елизавета хотела добавить еще что-то, но со двора вдруг донесся голос Феофана:

— Ефим! Обед неси, старый пьяница! И живей! После ноутбук ко мне в комнату принесешь! Писать будем!

Стало слышно, как распахнулась дверь, и сразу засуетились слуги, забегали, расставляя на большом деревянном столе в кухне посуду, унося вещи хозяина. Колыхнулись занавески и Феофан Анастасьевич зашел в залу, разглядывая присутствующих. Анна Штульцхер неуловимым движением поменяла чашку на веер и прикрыла нижнюю часть лица.

— А, Анна Карловна, добрый день, уважаемая, — приветствовал Феофан Анастасьевич, блуждая взглядом по залу. Он был сильно чем-то озабочен, — Елизавета, ты обедала? Если что, я поем сам.