– Кому как, – задумчиво говорю я. – Дилан, сердце мое… неужели ты и правда не понимаешь, кто я такая? Не понимаешь, кем я была в Храме?
– Ликом Смерти, – недоуменно отзываешься ты. – Ну и что?
– Балда ты все-таки, – улыбаюсь я. – Ты и в самом деле не понимаешь… и все вы здесь не понимаете… это ведь мой дар – помогать душе умершего найти дорогу! Ну кому нужна девушка, которая каждый день имеет дело со смертью!
– А что, у тебя от этого нос кривой, глаза косые, голова глупая или сердце злое? – парируешь ты. – Хотя голова у тебя точно глупая, раз ты думаешь, что тебя полюбить нельзя…
И ведь ты веришь в то, что говоришь. Когда ты полюбил меня, ты даже не задумался ни разу, что я…
Ты сумасшедший, Дилан. Наверное, именно это и заставляет мое сердце таять от счастья всякий раз, когда я смотрю в твое бесшабашное лицо.
Ты сумасшедший, и я тебя люблю.
– Дилан, командир Эттин хоть раз тебе рассказывал, как он к Лиссе присватался?
– Нет, – недоуменно отвечаешь ты. – Я ведь в этих местах человек новый, приезжий. А поженились они еще до того, как я сюда приехал. Ну, я и не выспрашивал как-то.
Ты и в самом деле приехал, когда я как раз вернулась после первого месяца в форте. Приехал – и сразу записался в отряд. Я помню этот день так явственно, словно это было вчера. Я зашла к командиру, чтобы отдать ему талисман, который я сделала для Лиссы, – ну не успевала я к ней никак! – а ты отложил перо, поставив свою подпись на листе пергамента и обернулся, услышав мои шаги… Дилан – я помню, какая улыбка засветилась в ту минуту в твоих глазах!
Ты и в самом деле не был на свадьбе Эттина и Лиссы – ведь она случилась в один день со сватовством, когда я и решила – бесповоротно…
– А зря не выспрашивал. – На моем лице появляется озорное выражение. – История была просто замечательная. Лисса ведь красавица – глаз не отвести. И сердце у нее золотое – да я добрее Лиссы человека не знаю! И умница она. И приданое при ней было немалое. А замуж выйти не могла никак. То есть ухаживать за ней ухаживали, честь по чести, и влюблялись даже… а как узнает парень, чем она себе на жизнь зарабатывает, – и все, как отрезало, и любовь вдребезги, и никакого тебе венчального обруча…