— Тот из вас, кто еще жил, когда я записывал свои пророчества, знает, что одно из них стало решающим.
— Я был уже мертв, но знаю, что именно вы написали после моей казни, — заметил человек в черном плаще, с опаской поглядывая, как дрожит и вспучивается песок у него под ногами. — О каких строках вы говорите?
— Об этих.
Нострадамус поднес руку ко лбу и разгладил брови указательным и большим пальцами. Потом склонил голову и прочел:
Юный священник презрительно махнул рукой.
— Ложное пророчество. Вы на земле были обманщиком, остались шарлатаном и здесь.
Человек в черном плаще тряхнул головой.
— Он не шарлатан, он колдун. Слуга дьявола, который владеет ключами от ада.
— Шарлатан или колдун — а строки понять невозможно, — вмешалась дама, враждебно глядя на Нострадамуса, — Что это за Владыка Ужаса, который спустится с неба в июле тысяча девятьсот девяносто девятого года?
— В июле по юлианскому календарю или в августе по грегорианскому, — поправил ее пророк. — Точнее, двадцать девятого июля по одному календарю и одиннадцатого августа по другому. В том мире, откуда мы явились и где все подчинено законам времени, в тот день омрачатся небеса. Тьма покроет и север Европы, и другие земли. Руан и Реймс, Монако и Зальцбург погрузятся во мрак. Этим и воспользуется Владыка Ужаса, чтобы спуститься к людям и создать царство Марса, выдавая войну за дорогу к счастью.