– Лизбет, – строго проговорила она. – Я тебя обыскалась. Лизбет остановилась перед Сарой и вытаращила глаза.

– Сара, ты просто красавица!

Взгляд Сары смягчился, и Лизбет поняла, что настоящая взбучка ей не грозит.

– Ну спасибо, малышка, да только вряд ли это платье хорошо сидит на мне. Я его уж два года как не надевала.

– А сейчас так нарядилась из-за Хозяина?

– Конечно, а зачем же еще? Наверняка он напыщенный аристократ, готовый часами разглагольствовать о себе. И в Иннмэн-Пик небось явился, чтобы отругать нас за все, что мы делали не так, и отчитать отца, а ведь у папы и времени не было исправить все, что было дурного. И все же ради блага нашей страны мы обязаны посетить церемонию встречи.

– Так, значит, он не хороший Хозяин? А мои друзья по школе говорят, что он прогнал анархистов. И я по солдатам вовсе не скучаю. Какие они были жестокие! А детям приходилось все время помалкивать, ходить строем и соблюдать все правила и указы. Если Хозяин выгнал их, значит, он хороший. Сара наклонилась и поцеловала девочку в лоб.

– Ты всюду найдешь что-нибудь хорошее, моя милая, и устыдишь меня. Но ты поедешь вместе с нами на станцию, чтобы встретить нового Хозяина, и сама все увидишь.

– Правда? Вот здорово!

– Только тебе нужно поскорее подняться наверх и надеть красивое платьице.

Тут на крыльцо вышел граф Эгис. На голове его красовался котелок, который он надевал только по особым случаям, а одет граф был в лучшее платье – поношенный норфолкский сюртук десятилетней давности, протершийся на локтях, и широкий галстук поверх жилета. В петлице сюртука алела булавка – единственный символ того, что граф Эгис являлся представителем власти. Очки съехали графу на нос.

– Некогда наряжаться, – сказал он. – Наряжаться надо было час назад. Либо поедешь одетой, как сейчас, либо не поедешь вовсе.

Сара подошла к отцу и поправила очки.