Последние два слова пробежали по моей коже, словно электрический разряд, и я поежилась от страха. Услышав все это, мама побелела, как молоко, и уставилась на Неферет остекленевшим взглядом. Лицо Джона окрасилось совсем другим цветом. Глаза его сузились еще сильнее, а щеки налились пугающим багрянцем.

— Линда, — просипел он сквозь стиснутые зубы, — мы уходим.

Потом отвернулся от Неферет и посмотрел на меня с такой ненавистью и отвращением, что я невольно попятилась. Вообще-то, я всегда знала, что он меня не любит, но до этого момента даже не догадывалась, насколько…

— Ты сама виновата, что очутилась в этом месте. Ты это заслужила. Мы с мамой уходим и больше никогда сюда не вернемся. Теперь ты останешься одна — совсем одна!

Развернувшись на каблуках, Джон Хеффер шагнул в сторону выхода. Мама на секунду замешкалась, и я подумала, что на прощание она скажет мне что-нибудь хорошее. Например, что ей очень-очень жаль. Что она скучает по мне… И чтобы я не беспокоилась, потому что она все равно будет навещать меня, что бы ни сказал Джон. Ведь она была моей мамой!

— Зои, как ты могла попасть в такое место? Просто не могу поверить!

Мама сокрушенно покачала головой и покорно засеменила следом за своим Джоном. Как всегда.

— Бедная моя девочка! — Бабушка, тоже как всегда, оказалась со мной рядом. Она прижала меня к себе и горячо заговорила мне на ухо: — Я обязательно приеду в следующий раз, обещаю! Не волнуйся, детка. Я так горжусь тобой! — Обняв меня за плечи, она улыбнулась сквозь слезы. — Все наши предки, индейцы чероки, тобой гордятся. Поверь, я это чувствую. Я знаю, тебе покровительствует Богиня, но не забывай, что у тебя есть верные друзья, — бабушка подняла глаза на Неферет и добавила: — и мудрые наставники.