Когда-нибудь ты повзрослеешь и сможешь простить свою мать. А пока помни, что ты всегда будешь и останешься дочерью моего сердца, моей маленькой у-ве-тси а-ге-ху-тса. — Она поцеловала меня. — Мне пора. Я приехала сюда на твоей машинке, чтобы ты могла ею пользоваться, так что должна вернуться домой с твоими родителями. Надо поторопиться, пока они не уехали! — Бабушка протянула мне ключи от моего винтажного «жука» и еще раз крепко прижала меня к груди. — Никогда не забывай, что я люблю мою маленькую Птичку.

— И я люблю тебя, бабуля, — прошептала я, целуя ее. Потом крепко-крепко обхватила и застыла, глубоко вдыхая ее сладкий лавандовый запах, словно хотела набрать его полные легкие, чтобы потом понемногу дышать им целый месяц до новой встречи.

— До свидания, малышка. Звони мне почаще! — Бабушка еще раз поцеловала меня и ушла.

Я смотрела ей вслед, не замечая, что реву в три ручья. Только когда слезы защекотали мне шею, я очнулась словно от гипноза. Оказывается, я даже забыла о стоявшей рядом Неферет и слегка вздрогнула, когда она протянула мне салфетку.

— Мне очень жаль, Зои, — тихо сказала она.

— А мне нет! — Я с шумом высморкалась, вытерла лицо и только тогда посмела поднять на нее глаза. — Спасибо, что поставили его на место.

— Но я вовсе не хотела прогонять твою маму!

— Вы ее не прогоняли. Она сама ушла. Никто не заставлял ее подчиняться, она сама так решила. Она уже три года только это и делает. — Жгучие слезы снова подступили к горлу, и я торопливо заговорила, пытаясь прогнать их обратно. — Но раньше она была совсем другой! Я понимаю, это звучит ужасно глупо, но я каждый раз жду, что она вдруг снова станет прежней. Но этого не происходит. Иногда мне кажется, что он убил мою маму и засунул в ее тело эту чужую тетку!

Неферет обняла меня за талию.