— Вы таких прямых еще не видали, Шоу.

— Начинаю в это верить.

— Верьте, и ребят своих предупредите. Это сбережет нам время.

— О чем предупредить? О вашей прямоте?

— Да обо всем. О прямоте, о том, что я девчонка, симпатичная, с вампирами кручу, — обо всем вообще. Чтобы у них это выветрилось еще до моего приезда в Вегас. Не хочу я брести по колено в мачистской чуши, когда надо работу делать.

— Тут я ничего не могу сделать, Блейк. Придется вам утвердить себя, как люб… как любому сотруднику.

— Вы хотели сказать «любой женщине». Я знаю, как это дело устроено. Я — девчонка, а потому должна превзойти парней, чтобы получить тот же уровень уважения. Но сейчас, учитывая три трупа в Вегасе и еще семерых заколдованных, десять трупов здесь в Сент-Луисе, пять в Новом Орлеане и два в Питтсбурге, хотелось бы мне думать, что ваши люди будут больше заинтересованы поймать убийцу, чем создавать мне трудности.

— Мотив серьезный, Блейк. Но все равно: вы — красивая женщина, а они — копы.

Комплимент я оставила без внимания, не зная, как на него реагировать.

— И они напуганы, — сказала я.

— Этого я не говорил.

— Не было необходимости. Вы — спецназовец, и вы признали, что боитесь. Если вас напугало, то уж наверняка напугало и остальных. Они будут нервничать и искать виноватых.

— Виноваты вампиры, убившие наших людей.

— Да, но некоторые из них все равно сочтут меня мальчиком для битья.

— Почему вы так решили?

— Послание на стене — для меня. Голову прислали мне. Вы уже меня спросили, что я такого сделала, что Витторио так разозлился. Некоторые из ваших подчиненных скажут, будто я его разозлила нарочно, чтобы заставить его все это проделать, или что он это все сделал, чтобы произвести на меня впечатление. Ухаживание серийного убийцы, так сказать.

Шоу помолчал, только тяжелое дыхание слышалось в телефоне. Я не торопила его, просто ждала, и наконец он сказал: