- Хочется спросить: почему вы считаете, что и в самом деле умрете? спросил Сайнон. - Вы все утверждали, что именно это произойдет здесь.

- Это, я полагаю, вроде силы тяжести, - ответила Стефани. - Смерть такая стабильная штука. Это то, чего мы ожидаем в конце жизни.

- Вы хотите сказать - вы желаете собственного конца?

- Не совсем. Быть свободными от потусторонья - это только отчасти то, чего мы хотели. Предполагалось, будто здесь чудесным образом благословенный мир. Мы как бы находились на какой-то планете. Мы хотели прибыть сюда и здесь жить вечно, точно как в легендах о райской жизни. Ну, если не вечно, так всяко несколько тысяч лет. Жить той жизнью, какую мы считаем нормальной. Жизнь обычно кончается смертью.

- Смерть в раю не вернет тебя в потусторонье, - высказался Чома.

- Именно. Эта жизнь должна была оказаться лучше прежней. Энергистическая мощь дает нам потенциал, чтобы выполнить наши мечты. Мы не нуждаемся ни в материальной базе, ни в деньгах. Мы ведь можем получить все, что нам нужно, для этого достаточно просто пожелать, чтобы оно было. Если уж это не может сделать людей счастливыми, так что может?

- Вы никогда не испытаете чувства, что все ваши желания исполнены, покачал головой Сайнон. - Вас не остановит никакая граница, ее просто не будет. Электричества практически не существует, если вы лишены всяких машин, более совершенных, чем паровая. Вы ждете, что проживете добрую часть вечности. И никто не может даже покинуть этот мир. Простите меня, но я не вижу тут райской жизни.

- У всего есть оборотная сторона, - пробормотал Кохрейн.

- Возможно, вы правы. Но ведь даже планета-тюрьма, привязанная к восемнадцатому столетию, за которой следует истинная смерть, лучше, чем если тебя приковывают к вечности.

- Тогда ваша энергия будет, несомненно, полезнее, если ее направить на решение проблем человеческих душ, привязанных к вечности.

- Прекрасные слова, - одобрил Мойо. - Только - как?