Любопытно, зачем я продолжаю дневник старика? Хотела бы я знать. Сколько таких стариков, мужей и юношей, старух, женщин и дев встречалось на моем пути, сколько? Если бы я могла вспомнить!
Но нет, память по-прежнему неподвластна. Порою кажется, будто во мне живет кто-то еще, кто-то совсем-совсем не такой, как я, и в то же время – плоть от души моей, капля крови моего сердца. Птица?
Не зря же меня так зовут...
Вспышка
В этот раз с обозом шли два десятка солдат и маг. На последней телеге везли большую, широкую клетку с блестящими металлическими прутьями.
Птица ждала их снаружи, на утесе, в лучах жаркого летнего солнца. Свежий ветер играл с ее оперением, сверкавшим подобно статуе из хрустальных игл. Первым к грифоночке подошел офицер, за ним солдаты. Маг остался у повозки.
– Чем могу служить? – спокойно спросила Птица. Офицер вздрогнул, но взял себя в руки.
– Где смотритель? – спросил он резко.
– Умер почти полтора года назад. С тех пор за маяком смотрю я.
Солдаты переглянулись. Офицер скрестил руки на груди.
– По какому праву ты поселилась на королевском маяке?
– По праву ученичества. У меня есть грамота, – грифоночка протянула офицеру свиток пергамента. Тот, не читая, бросил его магу.
– Зверь не может занимать пост смотрителя, – отчеканил человек. – У нас есть приказ доставить тебя в королевский зверинец Аннаталана, где его величество лично решит твою участь.
Птица медленно подняла голову. Хотя она сильно выросла за минувшие годы, ей по-прежнему приходилось смотреть на людей снизу-вверх.
Смотреть с бесконечной, неземной печалью.
– Я не могу войти в клетку, – сказала она тихо. – Меня нельзя пленить.
– Ты подчинишься приказу его величества, иначе...
– ...вам придется меня убить, – закончила грифоночка. Уголки пластичного клюва чуть приподнялись в слабой улыбке.