– Безумец! – прошипела Птица. – Моя кровь ядовита!
Вампир уже понял это и сам. Схватившись за горло, он осел на песок, тщетно пытаясь вдохнуть. Гневно размахивая хвостом, Птица наблюдала за агонией.
– Он был моим другом, – глухо произнес кто-то за ее спиной. Вздрогнув, грифоночка резко обернулась и уставилась на оборотня, который только что мертвым лежал в луже крови. Волк смерил Птицу не самым приветливым взглядом.
– Он был моим другом, – повторил он мрачно. – Таким, как я, трудно заводить друзей.
– И давно вы за мной охотитесь? – поинтересовалась Птица.
Волк клацнул зубами, но ничего не ответил. Они молчали, пока вампир не перестал дергаться. Только затем, глухо рявкнув, оборотень прыгнул на грифоночку и с человеческим воплем покатился по песку, на этот раз пятная его своей подлинной кровью. Встряхнувшись, Птица подошла к раненному волку и сильным ударом оборвала его мучения.
– У таких, как я, друзей не бывает, – сказала она мертвому оборотню.
7-е, 232 год....Скоро минует год с тех пор, как я осталась одна. Зачем я живу здесь? Кто скажет? Когда-то я знала. Как же давно это было, о чистый ветер, как же давно...
Кажется, люди уже догадались о судьбе старого смотрителя. Со дня на день следует ждать гостей. Как меня убьют? Хотела бы я знать... Лишь бы не как в прошлый раз.
Н'ктар так и не прилетел. Смешно, в первые дни я верила, что он за мной ухаживает. Куда там... Н'ктар оказался достаточно мудр, чтобы все понять – и ничего не понять. Находим и теряем, в этом все мы. В этом нас нет...
«Но ради чего?» – спросил он, когда я рассказала о себе. – «Ради чего всё это?!»
«Слишком много боли», – ответила я. – «Слишком много боли. Я задыхаюсь, когда ее так много.»
Он схватил меня за крылья.
«Кто? Кто обрек тебя на это?!»
Уже тогда я видела, что он ничего не поймет. Но надежда – самый беспощадный истязатель. Ни один палач не сравнится с надеждой в изобретательности и терпении.