Эта обстановка меня усыпляла. Я блаженствовала, как недавно в душе. Мне казалось — они опоили меня, опоили чем-то дурманно — сладким и сонным. Этот смех, девочки на качелях, мальчонки в песочницах, их мамочки на скамейках, похожие на изящных куколок. Эти цветы, эти статуи, это тепло, струящееся из потолочных панелей, имитирующее солнечное тепло. Я шла мимо глубоких, с темной водою прудов, в которых цвели белоснежные лилии. И хоть отчетливо помнила, что я на корабле, мне казалось — я во дворце одного из императоров древности, окруженном высокой непробиваемой стеной, через которую не пробивается и мысли из внешнего мира.
Хариэла взяла меня под руку, заставив обратить внимание на невысокого, симпатичного юношу, шедшего навстречу. Светлые волосы, светлые глаза и кожа, нежные черты лица. Ему, казалось, лет шестнадцать, не более. Он казался совершенно невинным, безобидным и беззащитным.
Склонившись в церемонном поклоне перед юнцом, Хариэла заставила и меня сделать то же. Не сказала б, что меня это восхитило, но дело было сделано, и поздно протестовать. Юноша лишь слегка кивнул. Его глаза впились в мое лицо, он рассматривал меня беззастенчиво и открыто, а мне стало не по себе. Я привыкла, что меня всегда оценивают, но вот что б так, неприкрыто…. Впрочем, когда он улыбнулся, видимо, поняв, как бестактно его поведение, я уже готова была ему это простить.