Я поступил работать на прииски. За год заработал достаточно, чтобы начать розыск. Дважды этот гад уходил от меня, но теперь не уйдет. Осталось десять минут.

Он помолчал.

- Теперь вы понимаете, почему я не люблю людей? Они отняли у меня все. Но я бы все простил, если бы не Грация, - он застонал, стиснув зубы, и отвернулся. По-моему, он плакал.

Да, переубеждать его было бессмысленно. Да и стоило ли? Но я обязан попытаться. Долг превыше всего. Ляшенко обратился к нам с просьбой о защите, и, хотя он и негодяй, мы обязаны защитить его. И будет лучше, если дело обойдется без эксцессов.

Наши сведения частично подтверждали рассказ незнакомца. Два года назад Ляшенко действительно привлекался к суду по делу о браконьерстве, но каким-то образом выкрутился. А недавно обратился к нам с просьбой защитить его жизнь. Он был явно сильно напуган. Но ничего подобного мы не предполагали. Если только рассказ этого человека - правда...

- И не пытайтесь меня переубедить, - он словно читал мои мысли. Или, тем более, задержать. Пистолет вам не поможет.

Он меня раскусил! С самого начала. Молодец! Но задержать его все же придется.

- Если вы обещаете не покушаться на жизнь Ляшенко, я не буду вас задерживать. С Ляшенко разберется закон. Я понимаю ваши чувства, но никто не имеет права... - ах, черт, слова не те, казенные какие-то... Осталось пять минут.

- Ни черта вы не понимаете! Не были вы в моей шкуре! - он уже кричал. - А Ляшенко я все равно убью!

- Ну что ж, тогда пройдемте со мной, - нас разделяет столик. Так, спокойно. Сейчас шаг назад и достаю пистолет. Если что - стрелять по ногам.

- Послушайте, не дурите. Вы мне ничего плохого не сделали, но если вы будете мне мешать...

Я делаю шаг назад. Рука уже нащупывает рубчатую рукоять "Макарова".

Этого я предусмотреть не мог. На меня через стол метнулось что-то темное, бесформенное. Из глаз у меня брызнули искры, и я провалился в темноту.