- Кого - ее?

- Кого? Ну ее. Тигрицу. У тигров нет имен, но для себя я называл ее Грацией. Да, она была сама грация. Куда мне до нее! Мы были счастливы. Ведь тигры - кто сказал, что у зверей нет разума? - он у них есть! У тигров, по крайней мере. Не смотрите на меня, как на сумасшедшего. Я знаю, что говорю. Они не глупее нас. Да, они не делают орудий труда и не изменяют природу - но им это и не нужно. Они сами - часть природы. Разумная часть. У них есть свой язык - очень простой, я выучил его за месяц. Но мы с ней им почти не пользовались - нам он был не нужен. Мы и так понимали друг друга. Да, мы были счастливы. Я никогда не был так счастлив до этого, и никогда уже не буду после.

Но это длились недолго - всего полгода.

Он вздохнул и снова замолчал.

- В то утро мы охотились порознь. Я как раз подбирался к косуле, когда услышал выстрел. И сразу почувствовал - что-то случилось с Грацией. Не знаю как, но почувствовал. И бросился на звук. Я несся не разбирая дороги, но опоздал. Я видел, как по проселку проехала машина, и заметил за стеклом лицо человека. Сытое, самодовольное. Оно до сих пор у меня перед глазами.

Человек порылся в карманах, достал листок бумаги и молча протянул его мне. Я посмотрел на листок. Передо мной было полное, обрюзгшее лицо человека лет пятидесяти, с глубоко сидящими маленькими глазами и обвислыми щеками. Весь рисунок был истыкан ножом - я представил себе, как незнакомец, привесив картинку к стене, остервенело и метко бросал в нее большой охотничий нож, и каждый раз нож с тупым стуком глубоко вонзался в стену.

На рисунке было лицо Ляшенко. Я поднял глаза.

Незнакомец спрятал листок обратно в карман и с усилием произнес:

- Вот и все. Почти все. Грации я не нашел, но обнаружил следы крови. Все было ясно. На следующий день я направился к тому месту, где зарыл одежду и стимулятор. Я должен был отомстить. Это было единственное, что мне оставалось.