К полудню как раз отмахиваем ровнехонько пятнадцать верст, и я решаю, что хорошего понемножку. Дальше пойдет пешочком, и так я проявила невиданную доброту. Я резко развернулась, копытами вспахивая грязь, и остановилась, как вкопанная. По моим прикидкам, не ожидающий этого человек вылетел бы из седла и аккурат свалился прямо в во-он ту милую кучку листьев. А я бы убежала. Но наемник, леший бы его забрал, как-то удержался. Двинул меня ногами в бока так, что чуть ребра не треснули. Я выругалась, в смысле заржала, и встала на дыбы. Восемь раз подряд. Я скакала, как бешеная, а этот сукин сын все равно изворачивался и умудрялся держаться. Причем ругался так, что записывать хотелось, если б грамоте была, как следует обучена.
Я взбрыкнула. Припала на передние ноги, потом вскинулась и попыталась почесаться седоком об дерево. Отодрать его, как репей от шкуры, но он увернулся, чуть свесился вбок, и я ощутимо приложилась спиной сама.
Приклеился к седлу что ли?? О, высшие силы… А если он укрощением лошадей раньше подрабатывал? По наемникам же сразу и не скажешь, кто из них мастер верховой езды. Чего делать? Талс, катавайе сын, я тебе еще покажу, когда вернусь. Нашел, кого выбирать!! На десять золотых лишних польстился!! Так это ж всего по пять на рыло. Я продолжила скакать, силы уже были почти на исходе. И тогда решилась на последний способ. Если не спрыгнет с меня, будет из него ровнехонькая такая лепешечка. Я упала боком на землю и стала кататься, как учуявший валериану кот, пытаясь перевернуться на спину.