До меня не сразу дошло, что он там успокаивающе бормочет. А когда дошло, я затихла, да огляделась. И вправду за круг ступить не могут, рядом скребутся. Я и позабыла об этом. Никогда не видела зомбяков раньше. Слыхать слыхивала, а чтоб так близко и во всех премерзких подробностях… Тут бы от такого везения у любого крыша слетела.

Дерево было сломано почти полностью. С сосны стружка лохмотьями свисала. Уж не знаю, чем я ее драла. Когтями, наверно.

Наемник торчал рядом. И не боится же близко ко мне подходить, за седло еще цепляется, морду все тянется курткой завязать. Я клыками лязгнула, вывернулась, не видя ведь еще страшнее. Он меня по морде похлопал, подождал, когда я еще чуть успокоилась, и спать пошел. Вот гадина то. У меня зуб на зуб не попадал. Я была права. Самоубивец мне попался. Только чтоб дорогу сократить, поперся сюда, в мертвый лес. Кабы знала, куда тащусь, да как это место выглядит, ни за чтоб не поехала. Легенды ведь об этом страшенном местечке уже столетие как ходят. И каждая жутчее предыдущей. Покойнички тут не выводятся никогда. Одного развоплотишь, еще десять встанет. Полегло в лесу когда-то много мирных торговцев от рук разбойников, но все равно этой дорогой ездить продолжали. В Хаанн почти двое суток пути, потому что сокращала, а в другие места и того больше. А потом как погубленные торговцы вставать стали, да всем мстить без разбору… не только разбойникам, их сюда отправившим, вот тогда этот тракт навеки и забросили.

Сказывали, это из-за проклятых руин каких-то чернокнижников они вставали. Черные эманации смерти, если по-умному говаривать. Чародеи все пытались, пытались лес расколдовать, потом рукой махнули и решили, что проще десятой верстой клятую чащу объезжать, чем столько сил впустую ухлопать. Редко тут кто с тех пор решается ездить, а если вечером близко к кромке леса подъедешь, я слыхивала, то и утащить нежить может.