Не, превратиться-то я конечно обратно превращусь. Поводья развяжу с легкостью. Но без шмоток, в таком виде по дремучему лесу шастать, радости мало. А если в коня опять перекинуться, так и на дерево в случае волков не залезешь, и бежать неудобно, сплошные коряги. Сожрут еще. Когда волки голодные, им по фиг, хоть оборотень, хоть золотая рыбка. Да, и защитный круг этот. Нежить тут, что ли, водится? В общем, повздыхала я, в смысле повсхрапывала, да и решила тащиться с этим психом до ближайшего поселения. Уж там и шмотки раздобуду и этому любителю клыкастых лошадок отомщу. А когда вернусь, и жадюге Талсу достанется. Нашел, кому продавать.

От мыслей меня отвлекли какие-то странные поскребывающие звуки. Я повернула голову, раздумывая, чего б это могло быть. Странно как-то, на зверя непохоже, сверчки все уже от холода в спячку впали. Я пригляделась получше. И завопила.

Мертвяк стоял у самого края защитного круга и неторопливо скреб ногтями дерево.

Я вопила, дергалась, и мне уже было плевать на гриву.

У него были чистые и яркие глаза, синего, как незабудки оттенка. Кожа отдавала гнилостным серым. Лохмотья одежки развевались на ветру. Я очень даже была права. Люди здесь раньше не только хаживали, но даже оказывается, и оставались на послесмертное поселение.

— Иней! Хватит!

Йин я!!! Йин меня зовут!! Хватит меня, леший побери, так обзывать, но изо рта вырывалось испуганное ржание. Сматываться отсюда надо!! Бежать!! К первому зомбяку, шаркая ногами, медленно прибавлялись еще двое. Скрюченные пальцы. Неестественные движения. Будто вывороченные.

Я вопила и вырывалась. Дерево трясло. Я выламывала его с корнем.

— Они не переступят черту. Они не переступят черту, глупая лошадь. Ты тут в безопасности, если выбежишь туда, от тебя к утру даже костей не останется.