Директор сидел за столом и раскладывал пасьянс. Это был крупный мужчина лет пятидесяти пяти, бледный, сутулый, обрюзгший, с тяжелыми синюшными мешками под глазами, копной неухоженных волос по обе стороны небольшой лысины, длинными черными усами и безразличным ко всему взглядом; он был в старом, поношенном пиджаке, на нижней губе висел потухший окурок. Лениво подняв глаза, он вдруг резко выпрямился, замер с раскрытым ртом и, выронив окурок, уставился на нас, словно на выходцев с того света. Мы нерешительно топтались в дверях. Наконец круглый гражданин выступил вперед и, сияя широкой, радушной улыбкой, протянул руку.

— Здравствуйте, товарищ директор! Так-то вы гостей встречаете.

Говорил он приятным, бархатистым баском. Директор медленно поднялся, но своей руки в ответ не протянул.

— Вы… вы кто?

— Мы-то? — Круглый гражданин обернулся и лукаво подмигнул нам, как бы призывая в свидетели бестолковости администратора. — Мы — отдыхающие, желающие приятно провести время в вашем чудесном доме отдыха. Вот наши путевки. — И он протянул свою путевку директору; мы тут же последовали его примеру.

— Ax, отдыхающие! — воскликнул директор и рассмеялся, но глаза его по-прежнему оставались тревожными. — Ну, тогда другое дело. Проходите сюда, пожалуйста.

Дальнейшая процедура нашего благоустройства прошла быстро и без каких-либо заминок. Внеся нас в книгу регистрации, директор порылся в столе и извлек оттуда два ключа.

— Сейчас зима, — произнес он, как бы оправдываясь, — желающих ехать в такую даль немного, поэтому под нужды отдыхающих мы отвели только третий этаж. В связи с этим штат сокращен чуть ли не на две трети, и мне, как видите, — он погремел ключами, — приходится совмещать в своем лице и роль директора, и роль ключника, и еще множество других ролей. Но, уверяю вас, товарищи отдыхающие, на вашем отдыхе это никоим образом не отразится. Берите ключи и размещайтесь.