- Спасибо, Касьян, - совершенно искренне сказал Александр. - Твои стихи очень созвучны тому чувству безысходности, которое на меня навевает и эта осень, и гроза, и мрак за окном... - Король тяжело вздохнул, обуреваемый своими, одному ему ведомыми тяжелыми думами. - Да, стихи очень даже недурны, хотя и не лишены некоторых недостатков... И я попросил бы вас, друзья мои, высказать свое мнение. Только, пожалуйста, - Александр опять вздрогнул от грома и тут же через силу улыбнулся, - не очень-то уж его ешьте.
Со своего места поднялся долговязый господин с лошадиным лицом, одетый в залатанный синий кафтан и не менее живописного вида колпак.
- Ваше Величество, я постараюсь без поедания, но, боюсь, не получится стишата больно уж слабые, - угодливо поклонился он в сторону Александра. И, повернувшись к Касьяну, продолжал: - Видите ли, любезнейший, в ваших стихах не чувствуется, так сказать, движения времени, движения мысли. Вам следовало бы поучиться у... - И тут странный господин принялся сыпать именами, совершенно незнакомыми Перси.
- Это наш главный мудрец, Диоген, - негромко сказал Александр и грустно добавил: - Милейший человек, только вечно его заносит во всякие заумствования.
- Диоген - это его настоящее имя? - удивился паж.
Король бросил на Перси неожиданно острый проницательный взгляд, но тут же вяло махнул рукой:
- Да нет, просто он живет в бочке, поэтому мы его так прозвали.
A Диоген разливался соловьем:
- Слыхал я об одном Великом Инквизиторе, у которого имелось весьма любопытное увлечение - встречаясь с молодыми прихожанками, он просил их поиспражняться себе на голову...
- Спасибо, мы поняли вашу мысль, - поспешно перебил его Александр. Диоген нехотя опустился на стул.
- Иоганн Вольфгангович, может быть вы, как истинный поэт, что-нибудь выскажете? - предложил король.
C места поднялся господин во фраке.