- Ваше Величество, - заговорил он с легким тевтонским акцентом, - их бин больше стихотворец, а не критик, но в стихах нашего юного друга есть что-то такое, я сказал бы, весьма удобоваримое. Я, конечно, в поэтическом смысле...

"Иоганн Вольфгангович - где-то мне встречалось это имя? - пронеслось в голове Перси. - Что-то очень знакомое..."

Не успел Иоганн Вольфгангович сесть на место, как вскочил еще один господин - в зеленом балахоне и с длинными волосами, завязанными сзади хвостиком.

- Это синьор Данте, - пояснил король, - малость грубоват, но какой одаренный!

Тем временем синьор Данте с лихвой оправдал данную ему характеристику - во всяком случае, в своей первой части:

- A я и не собираюсь его кушать, потому что не увлекаюсь дерьмоедством!..

Перси увидел, как побледнел Касьян, но тут вновь поспешно вмешался король Александр:

- Господа, уже поздно, пора ко сну. Но все же напоследок попросим нашего гостя прочесть что-нибудь еще.

Касьян Беляника развернул еще одну бумажку и с мрачной решимостью зачитал:

- Наши души прострелены, как решето

На пути отступленья - наложено вето,

А в награду за это - лишь маски шутов

И скандальная, горькая слава поэта.

Оттого, сам к себе обращаясь на вы,

Я заранее знаю фатальность исхода.

Берег тянет зеленые пальцы травы,

Но душа, словно камень, уносит под воду.

Оттого, душу продав в ломбард Сатаны,

Я лягушкой пою в примороженной луже:

Если песни мои на Земле не нужны

Значит, я в этом радостном мире не нужен...

Когда участники поэтического вечера начали расходиться из Залы, Александр жестом подозвал к себе Касьяна. Тот подошел и смущенно уставился на короля.

- Пожалуйста, не очень бери в голову, что они тут наговорили, - вздохнул Александр. - Милейшие люди, да сам знаешь - творческие личности... Да, и вот еще что - я так чувствую, что погодка разгулялась не на шутку.