И опять по городку ходили сплетни и слухи о том, что за лежащими в барокамерах добровольцами никто не наблюдал и что в том кабинете вообще никого не было, хотя проводящие испытание специалисты обязаны были находиться там неотлучно, а вот куда они ушли и почему в таком серьезном заведении, как центр подготовки космонавтов, вообще стал возможен банальнейший пожар, никто не знает и вся информация об этом деле тщательно скрывается. А потом было новое общее собрание, где Виктория Мон опровергала все эти домыслы и убеждала всех сомневающихся, что никто в центре своими обязанностями не пренебрегал и что все виновные в пожаре, разумеется, будут наказаны, а сгоревшие в барокамерах Хвостовы прекрасно знали, что подготовка к полету — опасное дело, и при зачислении в центр сами согласились на все испытания. И где она все тем же уверенным в себе, хотя и немного раздраженным тоном советовала кандидатам в космический полет поменьше слушать разные досужие разговоры и побольше думать о вечных ценностях — о том, к чему они все здесь стремятся, о том, ради чего братья Хвостовы отдали свои жизни. А Райский снова стыдился своих сомнений по поводу этого пожара и давал себе слово обязательно пройти всю подготовку до конца и сделать все возможное, чтобы в первый полет взяли именно его и никого другого. И точно такие же эмоции он, к огромной своей радости, читал на лице сидящего рядом с ним Коли Петрова.

После того, как обе их кандидатуры были окончательно утверждены на «самом-самом высоком уровне» и названы в теленовостях, в Космический городок приехал Захар Волков. Он сердечно поздравил обоих «без пяти минут космонавтов» и потащил их в «Черную дыру», где к ним быстро присоединились два дублера и еще несколько добровольцев, не успевших уехать из центра. Одним словом, вечер, несмотря на отсутствие нормальной выпивки, прошел бурно и весело. Время от времени Лев посматривал на Захара, удивляясь его жизнерадостному настроению и той непритворной радости, с которой он болтал со старыми товарищами.