Лев заспешил назад, радуясь, что постепенно привыкает к маленькой силе тяжести. Что, впрочем, не помешало ему споткнуться перед самым кораблем и некоторое время безуспешно пытаться встать, чувствуя себя перевернувшимся жуком. Но, в конце концов, он справился и с этим и вскоре уже выбирался из скафандра в наполненном воздухом шлюзе. Петров стоял рядом, готовый, если понадобится, помочь начальнику, и приплясывал на месте от нетерпения. В рубке их ждал мерцающий экран, по которому бежали черно-белые полосы, с каждой минутой становящиеся все более прозрачными, так что за ними постепенно начинало проявляться лицо сидящей в большом мягком кресле женщины.

— Райский, Петров, доложите обстановку, — заговорила она, когда картинка на мониторе прояснилась окончательно. Лев придвинулся вплотную к экрану, оттеснил рвущегося к нему помощника и заговорил, безумно жалея, что этот его отчет получится слишком коротким. Собственно, ему пока и рассказывать-то было особо не о чем: вышел из корабля, прошелся туда-сюда по кратеру и вернулся. Но Виктория Мон и этот краткий рапорт слушала предельно внимательно, и через три секунды после того, как Райский закончил, отраженные от спутников радиосигналы донесли до него ее ободряющий ответ.

— Начинайте выполнять программу и докладывайте обо всем, что увидите, — произнесла она сухим ровным тоном, после чего вдруг слегка, одними уголками губ улыбнулась. — Ребята, вы молодцы. О вас сейчас думает вся Земля, и все желают вам удачи. В вас даже маленькие дети играют, я сама сегодня это видела! Николай Петров захихикал и Виктория, услышав через три секунды его смех, позволила себе более явную улыбку:

— До связи, мальчики. Вы даже не представляете, как мы все вами гордимся. Не выпустить после всего этого Николая «погулять» по Луне было бы слишком жестоко, и Райский, тщательно проверив скафандр своего юного напарника и велев ему постоянно держать связь с челноком, отправил его устанавливать в кратере необходимые измерительные приборы.