- Пинкертон. Не заметил?

- Мы на карьерах купались.

- Когда их? Сегодня?

- Ага. Недавно. Вчера мы тут проезжали. Темнело уже. Сторож с собакой гулял, и больше никого.

- Ладно, дай пять.

Парень напрягся и помрачнел.

- Дрожи дальше, - Андрей пожал его потную вялую руку и отошел.

Точно - они. Штаны Максима, клетчатые. Он часто в них ходил. Голова то ли есть, то ли нет, не разглядел. Колеса мешают, люди. Далековато. А может, в выемке так лежит. У Славки колено голое. Лицо, голова - все под коркой кровяной, и трава вокруг грязная, бурая.

Подкрался поближе, но милиционер заметил и отогнал.

- Нельзя. Уходите.

- Сволочи. Кто их?

- Проходи, парень. Нельзя. Уходи отсюда.

- А кто их? Нашли?

- Я кому сказал?

- Ухожу, ухожу.

Пухлая сизая туча, нависая над озером, угрожала дождем.

Небо меркло.

10

В сыром полуподвале, приспособленном под зал занятий атлетической гимнастикой, не выветривался запах нота - хотя фрамуги даже зимой были настежь.

Ребята взмыленные. Севка жал с груди лежа, по блинам - килограммов семьдесят. Молодец. Иван качал на тренажере спину. Лицо его, когда увидел в дверях Андрея, дрогнуло. Выдохнул:

- Обожди.

- Работай, работай.

Яшка сидел в углу на своей тележке и с пола заваливал на обрубки пудовую гирю.

Андрей поставил рядом с ним коробку на попа. Потрепал за кудри.

- Тебе. С годовщиной.

Яшка смутился.

- Спа... па... сибо, - когда волновался, он заикался сильно. - Раз... разз... денешься?

- В душ с вами схожу. Не отвлекайся.

Обошел зал, посмотрел, как работают другие. Поздоровался за руку с тренером.

- Сачкуем?

- Дела, Олег Матвеич.

- Не принимаю. Если для тебя что-то важнее - прощай. Только так.

- Ох, и крутой же у вас характер, Олег Матвеич.

- Уходишь?