Мы по-разному смотрим.

- И что? - Кручинин подбросил шарик. - Трудно жить на белом свете. Это не довод.

- Больше вам скажу. У вас будут затруднения.

И немалые. Причем не профессионального характера.

Отнюдь. Скорее морального, нравственного... Если я, конечно, в вас не ошибся.

- Советуете?

- Если хотите, да.

- И как, по-вашему, я должен поступить?

- Откровенно?.. Нет, я понимаю, что нереально.

Но... лучше всего - прекратить расследование. Закрыть дело.

Кручинин коротко рассмеялся - как перепуганный жеребенок.

- Вы предлагаете мне пойти на прямой подлог?

- Я бы назвал иначе. Смелый, решительный поступок. Во имя того, чтобы восторжествовала не та, ваша, узкопрофессиональная правда факта, а Истина.[ С большой буквы. Не мне вам говорить, что система правосудия у нас далеко не совершенна. И те нормы, на которые опираются суды при выборе наказания, зачастую - анахронизм, а порой и просто не выдерживают никакой критики. Я сейчас говорю о тех случаях, когда человека, уже наказавшего себя, машина правосудия давит окончательно. Она добивает лежачего, что по всем моральным сеткам - всегда безнравственно.

- Преступник должен быть наказан.

- Безусловно. Неизбежность, неотвратимость наказания - лучшая профилактика. Во всяком случае, иного способа пока не изобрели. Другое дело, как это осуществляется на практике, в определенной общественной среде.

- Вы хотите сказать, что наш преступник уже достаточно наказан?

- Не ловите на слове. - Изместьев замялся. - Я не утверждал, что знаком... Стало быть, и знать не могу, достаточно он наказан или нет. Теоретическое рассуждение, не больше.

- Ах, теоретическое. И на том спасибо. Должен сознаться, так далеко я пока не заглядывал.