- Я вам подсказал?

- Намекнули.

- Нечаянно.

- О, да, - рассмеялся Кручинин. - У вас, насколько мне известно, городская прописка?

Изместьев отвел глаза.

- Виноват... Никак не соберусь.

- Давно в берлоге?

- Около трех лет. Не беспокойтесь, я все улажу.

- Семейные неурядицы?

Изместьев ответил не сразу.

- Пожалуй... Если важно, я поясню.

- Будьте так любезны.

- Жена... Она уверена, что я не выдержу и рано или поздно вернусь. Короче, развода не дает, а мне бороться с нею скучно. Да и времени жаль... Понимаете, - заметно волнуясь, сказал он, - у нас погиб сын.

В армии... Несчастный случай... И вот... кризис... разлад... Мы перестали понимать друг друга.

- Извините.

- Ничего... У вас служба.

- Так и живете в сторожке?

- Когда холодно - да. Но, вообще говоря, у меня нет повода, чтобы быть недовольным. Надеюсь, как и у местного начальства - быть недовольным мною...

Все-таки полторы ставки... И напарника устраивает...

Рядом с лагерем у министерства небольшой дачный поселок, за которым я тоже присматриваю... Комната и веранда. До глубокой осени. Я очень рад.

- И все время один?

- К великому удовольствию.

- Не скучаете по городу? По удобствам? По друзьям?

- Откровенно?.. Нет. Я привез с собой книги. Отличная фонотека. Приемник, магнитофон.

- Такие, как вы, сейчас называют себя "невостребованными временем".

- В принципе правильно.

Кручинин снова подмигнул. И спросил ласково:

- Насколько мне известно, товарных невостребованный, вы проживали здесь не один?

- Что вы имеете в виду?

- У вас был друг.

- Ааа, - не сразу догадался Изместьев, - вот вы о чем... Да-да, вы правы... Цыпа. Цыпочка моя...

Я взял со с собой, когда покинул город... Простите.

Мне трудно об этом говорить... Вы, конечно, вправе думать все что угодно, но самые большие трудности у меня сейчас оттого, что ее пет рядом. И вряд ли кто-нибудь сможет меня понять... Только тот, кто сам испытал нечто подобное.