Припрятал коробку в гараже. Переоделся. И вывел мотоцикл.
В сердцах шваркнул по педалп.
- Дядь Коль? Я тебе что-нибудь должен?
- Нет! По сентябрь рассчитались!
Со стороны могло показаться, что они не разговаривают, а бранятся.
- Напомни тогда!
- Кати! Тарахтишь больно.
- Часа через два будешь?
- Если обедать отойду! А так - здесь!
- Годится.
Поднял мотоцикл на дыбы, дал круг почета, прощаясь, и вдруг резко затормозил и спешился.
- Расстроил ты меня, дядь Коль, - сказал, ставя мотоцикл на рога. - Ну, что мне с ней делать?
- Попроведап хоть.
- Живем не живем, а проживать проживаем.
- Крест твой. Терпи.
- Да она мне всю молодость искалечила!
- Родителей, сынок, не выбирают.
5
Она сидела на полу, прислонившись спиной к неприбранной кровати, раскинув ноги. Хмельная тяжелая голова се тянула книзу. Без обуви, в дырявых чулках.
И телогрейку не успела снять - уснула.
- Что ж ты со мной делаешь, а?
Лицо опухшее, в кровоподтеках.
- Звезданулась обо что-то... Чтоб тебя черти съели.
Прибил бы.
Он приподнял ее и усадил на кровать. Похлопал по щекам.
- Очнись, ма. Слышишь? Очнись.
Она приподняла отяжелевшие веки и мутно, непонимающе посмотрела на сына.
- Я это. Я.
Она угрюмо набычилась и замахала руками.
- Во лепит... Кого ты бить собралась?.. Дает. Ну, валяй - подешевело... Успокойся! Врежу! Тихо! Не узнала, что ли? - поймал ее за руки, она пискнула и задергалась, тыкаясь лбом ему в грудь, буйно сопротивляясь. Слушай, ма. Заработаешь. Не выводи меня.
А ну - прекрати! Смирно! - стиснул ее за плечи и потряс. - Да очнись ты, е-мое! - Ока брыкалась, отпихивая его от себя, и он наотмашь ударид ее пс лицу. - Дубина... Ух, свалилась на мою голову! - Она пьяненько заскулила к извернулась: сползла вместе с подушкой на пол и голову сунула под кровать. - Куда? Я те залезу. Вылазь! Вставай! Подымайся, говорю! поднял и прижал к себе. - Вот. Так-то лучше. А то - ишь, драться. Я те подерусь, - она уже не буйствовала, она, смирившись, плакала. - Ладушки, ладушки, где были, у бабушки... Так, маманя. Давай телогреечку... снимем.