Дан встал к борту рядом с Виллем и многозначительно ухмыльнулся.

  - Давайте, л"лэрд Арвиэль, покажите мне проблески таланта в лучах бездарности. И не забудьте помолиться Пресветлой и духу Халяве...

  - Я проссил, Аэшшур?!

  - И я просил...

  - И я буду называть тебя Эданэлем, и не перепутаю эти шушелевы вилки, и не буду ругаться шушелем, если ты прекратишь богохульничать!

  - Я жду.

  - Сан и сунна - простолюдины. Саар и сури - аристократы. Атэ"саар и атэ"сури - ведьмак и ведьмачка...

  - Маг и мэги. Одарённые.

  - Колдун и колдунья, - желчно "поправился" Вилль. - Ки"саар и ки"сури - высший свет. Сливки общества, в чьих жилах течёт кровь предков Кэссаря - Его Величества. А кэссиди - Её Высочество...

  - Мда, его единственная дочь принцесса Иллада, по слухам, так дурна собой, что появляется на приёмах, вымазав лицо белой пудрой. И в парике.

  - В такую жару?!

  Дан покачал головой, когда Вилль фыркнул, в очередной раз демонстрируя пренебрежение к очаровательному полу. Ещё в Равенне барышни, не обременённые моралью и излишками одежды, вились вокруг новичка, как мотыльки у цветка, чьего нектара непременно должно хватить на всех. Вилль с боем прорывался сквозь толпу и молча кипел в одиночестве. По его мнению, одна была толстой, другая тощей, третья криворукой, четвёртая кривоногой, пятая... Даже у признанной красавицы, белокурой Милушки, нашёлся изъян - дура, о чём в завуалированной форме Вилль ей и сообщил, когда поздним вечером обнаружил девицу у себя на постели в кемалевом пеньюаре. Впрочем, та не особо расстроилась и даровала благосклонность более сговорчивому денщику-полукровке. В итоге довольными остались все.