- Наверняка кэссиди учила буквы только для того, чтобы читать любовные романы, - Вилль подмигнул.

  - Спроси её об этом и окажешься на дыбе в "муравейнике".

  Дворец Кэссаря прятался за стеной в парке столь огромном, что сам правитель не знал хотя бы общего числа мелких построек. Там жили приближённые и находились казармы доверенных воинов. Всё это неисчислимое великолепие раскинулось на холме, а под ним находилось то, что Дан назвал "муравейником", испещрённым несколькими ярусами холодных тёмных камер и душных пыточных. Несчастных узников тюрьмы для особых преступников действительно и жалили, и кололи, и резали до последнего вздоха. Туда брат категорически запретил попадать.

  - Лучше дыба, чем жена с отрубями в голове... - проворчал Вилль.

  Солнце почти вошло в зенит, и он по примеру Эданэля приложил ко лбу руку козырьком. Стремительно приближалась чужая и чуждая родина, на первый взгляд совсем негостеприимная. Камни, казалось, росли прямо из воды, отпугивая визитёров с моря сухими водорослями да гроздями мидий, бурыми, замершими в ожидании прилива. Берег поднимался над лёгкими сейчас волнами сажени на две и сразу переходил в высокую стену, зубчатой лентой растянувшуюся между защитой природной, голыми острыми скалами такого же светло-серого цвета. Над вершинами пик в лучах солнца кружили белые чайки, но чёрные вороны на фоне полной луны смотрелись бы уместнее. Вилль разглядел какие-то руны, испещрившие валуны. Как пояснил брат, они отразят практически любое стенобитное заклинание.

  Именно так, по мнению аватара, мог вы выглядеть вход в обитель бездушного некроманта или дракона, того самого, легендарного, а вовсе не бездарной деревянной подделки. Да, пейзаж мог казаться величественным, но унылым, лишённым эстетики и мрачным, если бы не ворота. Двустворчатые исполины высотой в семь саженей были окованы медью, но в отличие от ворот Равеннских, крытых поверху золотом, эти украшало ювелирной работы кружево из неведомого чёрного сплава, блестящего, как зеркало. И стену, и ворота сработали гномы полтысячи лет назад, когда Поднебесной Цепи ещё не было. Нелюди оказались более злопамятными, чем люди, и возобновить контакт с государством, пытавшимся завоевать родную Неверру, решили только сейчас.