Лушка, которую до сих пор трясло от воспоминаний о Ярмарке, вручила спасительнице здоровенную корзину пирогов - аж дух захватило.

  Марта обняла и пошептала на ушко своё, тайное.

  Феодора шутливо грозила пальцем, велев топором не размахивать. Лучше веником.

  - Коль мужик - чурбан и ключик прячет, так банька сама придёт да отымет! - туманно изрёк на прощание Темар.

  Радда одарила рушником с чёрным котёнком, выполненным в стиле шедевра Иры "Папа", что радует глаз завсегдатаев пивоварни.

  Тиэлле накануне исключения ради позволила подёргать за острые уши.

  Отъехав саженей на пятьдесят, Алесса ещё раз оглянулась на городские ворота, у которых столько лет неподкупный стражник Винтерфелл сбирал пошлину, пока не стал капитаном. Подумала, спешилась, собрала земли в носовой платок, положила в карман и пустила Перепёлку в обход города, выезжая с побочного на основной Тракт. Солнце согревало макушки вековых сосен и Алессы; птицы устроили базар пошибче ярмарочного, а кукушка взяла на себя смелость пророчить оборотню. Перепёлка шла ходко; посередине дороги, подбоченясь, стоял медведь.

  - Девочка-девочка, я тебя съем! - медведь раскинул лапы, будто собираясь обнять покрепче.

  - Дяденька Миша, я ядовитая! - по заведённой ещё тем летом традиции поздоровалась Алесса, выразительно похлопав по лушкиной корзине.

  - Ты што ж, Алесса, по грибы на кобыле собралась? - леший озадаченно прижал уши, а девушка засмеялась.

  - Только не говори, что тебе Мириада не разболтала, по какие грибы и куда я еду! Вернусь ли?

  - Тебе решать, где дом твой, девонька. И вот што... Мне сказали кикиморы, им - подружки из Жирной Гати, а им - русалки из Козодоев, а тем - эээ... Тьфу, балаболки корявые! - медведь обернулся лещиной. - В общем, поаккуратней ты. По нашу сторону Силь-Тьерры, грят, нежить разгулялась. Колдунишки-то её шугают, конечно, да только... Что за Алидарой деется - не ведаю, а междуречье эльфы стерегут покуда, так што ты на берегу не задерживайся, а корни в ветки, и тикать! Косу-то побереги, а?