- Мне хвост дороже, - усмехнулась Алесса. Противоядия от всех видов укусов и одолженные госпожой Винзор амулеты лежали в мешке. - Но и коса пригодится.

  - Кому што дороже... А мне дай-ка пирогов, не жадобься! - и потянул к девушке загребущие ветви.

  Алесса хранила верность печеву Марты, а потому безропотно отдала корзину. Вот теперь точно всё.

  Через бревенчатый мосток, чудом не смытый паводком, переехала шагом, зная, что из караулки она видна, как на ладони. Обернулась, помахала тем, кто ещё не сумел с ней распрощаться, и пустила Перепёлку галопом, походя вспоминая премудрости верховой езды и подыскивая укромное местечко. К исполинской ели, подметающей нижними лапами дорогу, подъехала рысью, расслабив поясницу и чувствуя себя в седле, как на табурете - жестковато, но не взбрыкивает. Оглядевшись, а для надёжности прислушавшись и принюхавшись, девушка спешилась и достала из кармашка чресседельной сумки коробочку с семью зелёными леденцами. Госпожа Винзор назвала их "загущённым ускорителем", якобы способным придать скорость и неутомимость любому животному. Человеку, впрочем, тоже, если тот наденет кованые сапоги.

  Лошадка смахнула леденец, будто и не лежал он на смуглой ладошке. Девушка забралась в седло, переплела косу, глянулась в зеркальце, а Перепёлка так и продолжала переминаться с ноги на ногу, словно пёс, ожидающий хозяйского клича. Алесса легонько тронула её пятками...

  - Мама! - девушка целиком слилась с лошадью, обвив руками шею и плотнее прижавшись к ней щекой. Только и оставалось, что зажмуриться, чтобы не видеть коричнево-зелёную стену слившихся деревьев.