Казалось странным, что забытую невесть кем нэцке не сбросил со стола ветер. Андрей замешкался, и будто против воли потянулся к жабенышу.

В первый миг показалось, что игрушка приклеилась, пристыла к подоконнику - такой тяжелой она была. Явно не пластмасса, скорее камень: темно-серый, шероховатый и словно немного теплый. Андрей покрутил нэцке в руке, обнаружил в затылке еще один глаз, а на заду у жабы скрюченный, явно поросячий хвост. Похоже, фигурка попала сюда из магазинчика приколов.

Он обнаружил внезапно, что бредет посреди проезжей части, сжимая серую жабу в окоченевшей руке, что железные ворота с разбитой будкой остались далеко позади, а унылой перспективе бетонных стен не предвидится конца. Монотонность дороги, что ли, утомила его, заставив отключиться на ходу?

Наверное, не отойди он так далеко, поставил бы каменную фигурку обратно. Но бросать ее теперь в грязь было глупо, возвращаться же - совсем идиотизм. Досадливо сунув нэцке в карман, Андрей чуть ускорил шаг. Когда-то должна ведь закончиться эта дурацкая улица!

А она точно упиралась в низкое хмурое небо. Но вильнула стена, и в длинной нише нарисовалось такое же унылое и серое, как улица, зданьице. Замаячила над крыльцом грязная вывеска, которой лет, казалось, не меньше, чем самому Андрею. Блеклые буквы утверждали, что это "Парикмахерская", а стекла были заляпаны белой краской и заложены фанерными щитами. Следом выползла из мороси "Модная обувь" с навесным замком на дверях. В витрине красовались пыльные тряпочные шлепанцы на устрашающих каблуках.

Против всякой логики, эти вывески казались не признаками цивилизации, а доказательствами ее гибели. Кто мог стричься в этой парикмахерской, и какие модницы покупали в этом заброшенном магазинчике жуткие шлепанцы? Казалось невероятным, что сюда вообще добирался хоть один человек.