Девица между тем остановилась у соседней раковины, деловито пустила воду, сунула ладони под ледяную струю, словно присутствие здесь мужчины одновременно с ней было делом обыденным. Серые, точно пылью присыпанные волосы прилипли к шее неопрятными завитками, над ухом виднелось темное вздутие - то ли недавний шрам, то ли такая некрасивая родинка... Андрей неловко отвернулся.

Каблуки прощелкали по кафелю за его спиной, вызвав неприятную ассоциацию со звуком удара шарика об стол. Едва слышно жужжала муха.

Она остановилась в дверях, полуобернулась, внимательно разглядывая Андрея из-под полуопущенных век. Густо намазанные тушью ресницы бросали на впалые щеки плотные тени, усиливая сходство с манекеном из дешевого фильма ужасов.

Этот взгляд длился от силы секунду, но Андрею показалось, что прошла вечность, прежде чем девица отвернулась наконец и шагнула наружу. В последнее мгновение ему бросилась в глаза нелепая огромная дыра на оранжевом чулке, в которой матово светилась гладкая кожа. Он успел заметить и широкую стрелку, криво поехавшую вокруг бедра, и даже оборванную капроновую нитку. Потом дверь тихо закрылась, и он с шумом втянул спертый воздух.

Чушь, - прошептал он своему отражению. - Какая все чушь.

Из туалета он вышел бодро и уверенно. Шагнул к выходу, не глядя по сторонам. Протянул руку к ручке...

И еще несколько секунд бесполезно шарил по гладкой поверхности, толкал, цеплялся за край двери ногтями.

Пока не услышал позади сдавленное хихиканье.

Спина уткнулась в холодную поверхность предательской двери.

– Все серь, - с удовлетворением констатировал Шляпа. Он сидел на заплеванном столике, забросив одну худую ногу на другую, и прихлебывал остатки пива из стакана с плавающим шариком. Андрей бросил затравленный взгляд в сторону теннисного стола, но толстяки исчезли, оставив на стене две размазанные тени, и только еще один шарик сиротливо лежал посреди зеленого поля и, кажется, даже светился мертвенно-бледным светом.