– Выпустите меня, - попросил Андрей так тихо, что не заглушил даже жужжание мухи. И повторил - громко, сорвавшись на истеричный фальцет. - Выпустите меня!

– Ты сам сюда пришел, - равнодушно бросил Шляпа. - Тебя кто тянул - нет; звал, просил - нет. Так чего ты хочешь?..

– Домой, - еле слышно шепнул Андрей.

Шляпа визгливо расхохотался.

Бедро внезапно пронзила резкая боль, отозвавшаяся жаром даже в грудной клетке. Андрей схватился за карман, выдернул нэцке, внезапно ставшую горячей, почти раскаленной. Фигурка словно сама прыгнула на стол, застыла, нагло улыбаясь ему в лицо широким лягушачьим ртом.

В смятении он шагнул назад. Под ногой скользко подалось...

Оглушенный, он не сразу понял, что произошло. Прямо над ним, из грязно-серой решетки подвесного потолка выглядывал глаз тусклой лампы. Затылку было холодно.

Андрей шевельнулся и закричал от страшной боли в ноге. Казалось, ее от щиколотки до самого бедра припечатал огромный утюг. Он мгновенно ослеп, скорчился на холодном полу, среди окурков, заскулил. И не сразу увидел, что Шляпа подошел вплотную и разглядывает его с интересом исследователя к диковинному экземпляру.

– Скажи, - он облизнул губы узким языком. - Скажи мне, какого цвета боль?

Боль была слепяще-белой. Левую ногу сладострастно грызли чудовищные челюсти. Андрей всхлипывал, не замечая, что слезы, сопли и грязь смешались на лице.

"Сейчас ты проснешься, - билось в голове. - Сейчас ты проснешься, это только дурной сон, этого не может быть. Не может... Не должно!"

– Будешь трепыхаться? - издевательски осведомился Шляпа. - Вся жизнь - серь, чего дергаться, а?

Показалось, он подмигнул из-под шляпы глубоким, как колодец, глазом.

Где-то там был еще бармен с жутким червяком культи, с оплывшей бульдожьей мордой, но взывать к нему бесполезно, они одна шайка, никто не найдет его на этой невозможной улице, где нет людей, и эти - не люди...