Наконец он остановился, осыпаемый потоками песка вперемешку с гравием. Лошадь приземлилась не столь удачно и теперь надсадно ржала от боли. Если ее ржание не привлечет сюда морвов, это будет просто чудом. Надо добить лошадь и бежать, пока они не подоспели. До Кворина наверняка уже рукой подать.

Он с трудом поднялся, скользя на глине обрыва. На миг все перед глазами поплыло. Он сделал несколько глубоких вдохов, понемногу приходя в себя.

Вдруг стенания раненой лошади оборвались, и он резко вскинул голову. Над трупом животного стоял морв, вытирая нож об одежду. Вряд ли он убил лошадь из сострадания — скорее всего ее ржание просто действовало ему на нервы. А еще пятеро остались верхом.

Внутри у него похолодело; умирать он еще не готов. Он мрачно стиснул зубы, собирая волю в кулак. Нужно умереть достойно. В конце концов, хотя бы ради Эрельвара. Неспешно, без суеты он вытащил меч из ножен и подобрал с земли щит, весьма сомневаясь, что ему предоставят возможность пустить их в ход.

А с другой стороны, почему бы и нет? Не без удивления он увидел, что пятеро других морвов тоже спешились. Их вышколенные рысаки, будто привязанные, стояли там, где были брошены поводья. Шестеро морвов медленно и осторожно двинулись в наступление, и он отступил к обрыву, чтобы прикрыть спину.

Морвы остановились, выстроившись полукругом поодаль, вне досягаемости меча, и пару секунд просто молча разглядывали противника.

— Сдаешься? — в конце концов поинтересовался один. Итак, они хотят взять его живьем.

— Это морвам-то? Ха! С равным успехом я могу и сам выпустить себе кишки.

Двое тотчас же выступили вперед. Отразив щитом мощный боковой удар, он одновременно парировал мечом колющий удар в горло.

Шансов перейти в контратаку ему почти не оставили. Один противник обрушил на щит стремительный град ударов, грозивший в скором времени довести левую руку до полнейшего одеревенения, а второй вынуждал непрерывно защищаться мечом. Если не удастся перехватить инициативу, рано или поздно удар одного из них дойдет до цели.