Он захлопнул дверцу «файерберда» — главного источника его нынешних финансовых затруднений. Быть может, стоило бы позволить банку просто забрать чертову колымагу...

Он поспешил к зданию, чтобы укрыться от холодного ветра. В столь поздний час обычно шумный, суетливый университетский городок хранил гробовое молчание. Во всех углах затаилась непроглядная темень. Стив торопливо вошел в здание.

Стеклянная дверь закрылась, преграждая дорогу холодному уличному ветру. Выстукивая зубами дробь, Стив стащил перчатки и пошевелил окоченевшими пальцами, чтобы отогреть их в тепле.

Горел только дежурный свет у входа, вестибюль заполнял угрюмый сумрак. Где же эта лестница? Раньше, когда тут было полно студентов, найти ее было гораздо легче.

Тем не менее Стив нашел ее снова и взбежал на второй этаж. Доктор Энгельман велел подойти в комнату двести три. Ее найти оказалось гораздо легче, чем лестницу, — это была единственная освещенная комната на этаже.

— Рановато вы, — одобрительно заметил доктор Энгельман, когда Стив вошел в лабораторию.

— Да. Не хотелось опаздывать.

— Мои ассистенты еще не подошли. Но если хотите, я могу сам подключить вас.

— Разумеется. Вот ваши анкеты.

— Гм? Ах да.

Взяв анкеты, доктор мельком просмотрел их. Стив до сих пор не сумел примириться с мыслью, что профессор так молод. Придя сюда в первый раз, чтобы записаться, он ожидал увидеть почтенного старца внушительной наружности.

Но оказалось, что доктор Энгельман и сам лишь недавно вышел из студенческого возраста. Фактически, он получил диплом всего год назад.

Его светло-каштановые волосы, как и у Стива, ниспадали чуть ниже воротника, и сложен профессор был ненамного массивнее хрупкого Стива, а в его голубых глазах еще не угасли юные искорки. Если бы кто-нибудь увидел их вдвоем в студенческом баре, то мог бы принять их за братьев.