- А-а, - Тань кивнула. – А кто ты?

Горло у Гхавы уже заболело. Говорить было невыносимо.

“Я ррау. Мы – одна из Тысячи рас, о которых не подозревают люди. Вангхав, предок мой, первый из живущих, призвал тебя в Выхий”, - сказала она взглядом. – “Он объяснит. Мне трудно произносить. Ты должна поехать со мной, и все узнаешь”.

- Ты что? – растерянно сказала Тань. - Ты больше не будешь говорить?

- Пхойдем, - выдавила Гхава.

- Куда?

Гхава минут пять сидела и мучилась.

- У-вы-ххь-нуо… нво…

- Выхино? – наконец переспросила Тань.

Гхава кивнула. Кивать было очень неудобно, но все же не так неудобно, как говорить. Простого взгляда Тань, очевидно, не понимала.

- Ну, поехали в Выхино… - девчонка пожала плечами.

Гхаве пришлось отвести глаза старухе из кабинки у турникетов. Тань пролезла вслед за ней под металлической оградой. Прыгать через турникет не следовало: машины не имели глаз, пригодных быть отведенными.

Теперь они приближались к Выхий.

- Надо было в автобусе ехать, - ныла Тань. Гхава уже злилась, но терпела. Чтобы возражать, требовалось заговорить, а это причиняло непосильную муку. Гхава произнесла только одно слово, - когда вдали уже показались знакомые очертания.

- Выхий.

- Да это же свалка! – возмущенно начала Тань и осеклась. Вангхав не ошибался; Выхий был частью сознания Тхайув, которая спала внутри Тань, как готовящееся к рождению дитя. Она почувствовала приближение срока и встрепенулась.

Ррау.

Мой обретенный народ.

Запах родичей коснулся влажного носа Гхавы. Вангхав знал, что праправнучка ведет Непреображенную и Окно закроется сегодня. Три кхэрх, чьи перья отливали синевой, стерегли неустойчивую ткань Окна с самого утра. Пластичные тела ирримри и меш изредка сновали в траве. Два демона прямо посреди Выхий играли в карты. Гхава заметила их и засмеялась.