Тань поежилась. Ничего этого она не видела, но пробуждающиеся чувства Тхайув говорили ей о многом, что она не могла еще осознать.

- Как-то здесь… странно, - прошептала человечка.

- Выхий, - повторила Гхава, стараясь, чтобы ее голос звучал успокаивающе.

Смуглый темноволосый ангел, неведомо откуда взявшись, обнял Тань за плечи. Девчонка завертела головой. Чтобы позволить Тхайув видеть, Тань должна была отказаться от собственных глаз, но сделать это сейчас была не в силах.

- Сюда, наверно, и не ходят, - шепотом сказала она наконец. – Тут нехорошо. Даже еще что взять можно, не растащили. Вон автобус стоит почти целый, прямо жить можно.

Гхава заставила ее посмотреть на себя, дернув зубами за брючину, и покачала головой.

- Нельзя? Почему нельзя?

- Выхий.

Тань снова пожала плечами.

- Ладно. Все равно стекол нет.

- Ты. Будь. Тут, - угрюмо сказала Гхава. Необходимость говорить повергала ее в скорбь.

Тань испуганно-послушно закивала и присела на здоровенную шину.

Темнокудрый ангел улыбнулся Гхаве из-за ее спины.

Ррау прошла вперед и стала напротив предка.

Вангхав, неподвижный, озирал Выхий с крыши мертвого “Запорожца”. Из-под век его виднелись серые белки. Красная радужка, черная радужка и золотой зрачок. Как вспышка фар на ночной дороге был его взгляд.

Первый ррау полысел от старости, искривленные ноги его дрожали. Двурадужные пугающие глаза выпячивались из глазниц. Подле Вангхава на капоте машины сидела Кисса ирримри, она была моложе и крупнее его; Кисса очень старалась выглядеть главнее, но без особых успехов.

Кисса и ее советница Муэю были грациозны и украшали собой всякое место, даже сакральное пространство ррау Выхий. Затем их, вероятно, сюда и звали. Для обряда Преображения требовались представители двадцати рас из тысячи, и Вангхаву ничего не стоило найти менее высокомерных свидетелей.