- А почему ты сейчас ее не задавишь?

- Она сама меня задавит, - нервно сказал демон. – Пускай с ней ангелы разбираются. Это уже не мои дела.

Гхава видела ангела один раз, и он ей не понравился. Она не была чувствительна к красоте, хотя отличала ее от безобразия, а ангельский свет и подавно был ей неведом. Печальноокий лик ангела необъяснимым образом напоминал морду желтой неприятности.

Ангел сидел на чемодане напротив касс и курил “Приму Ностальгию”. В самом деле, бескрылый, он был не ангел, в смысле – не вестник. Одетый в джинсы и белую майку, золотые волосы собрал в хвост и курил; Гхава прошла мимо, и ангел бросил на нее рассеянный взгляд. В глазах его была даже не печаль, а муторная тоска.

- Привет, псина, - сказал ангел и Гхава оскорбилась. Она была ррау и в глазах ее, приглядевшись, можно было увидеть две радужки. Ангел это заметил, но поправляться не стал.

Тут-то Гхава и решила, что он ей не понравился. В зубах она несла говяжью кость, похищенную у шашлычника, но это, в самом деле, был не повод обзывать ее собакой.

Неформальный ангел докурил и точным броском отправил бычок в урну. Из дверей кассы вышли люди. Имен у них не было, у двоих из трех. Третьего, мальчика лет четырех, звали Миша. Его родители, Неприятная Баба и Задрипанный Мужичок, были никакими и не несли имен.

Ангел достал вторую сигарету.

- Идиот, - завопила Неприятная Баба, схватившись за чемодан. Вопила Баба как-то даже без восклицательных знаков – привычно. – Кретин. Что ты здесь вещи оставил, подходи-бери?

- Ну никто ж не взял, - тянул Задрипанный Мужичок.

- Дебильный, - во всеуслышание голосила баба. – Даун. Связалась я с тобой.

- Маманька, - тихо сказал Миша, - а мы скоро поедем?

- Ща, - со злобой ответила Баба. – Ща вскочим и побежим.

- Кому оно надо, тряпье твое, - гундосил Мужичок, - носишься с ним, с ветошью, посмотри на себя…