Комиссар был долговязым и тощим. Его волосы наполовину уничтожила лысина. Худое вытянутое лицо украшали черные усы, придававшие ему меланхолический вид. Комиссар постоянно дергал себя за правый ус, причем ни разу не притронулся к левому, хотя и был левшой. С тех пор как Чайлд заметил эту привычку, его не переставало мучать любопытство, откуда она взялась.

Интересно, как бы объяснил это сам комиссар, если бы он осознал эту странность?

Что бы он сказал? Очевидно, только помощь психоаналитика дала бы возможность хоть что-то выяснить.

- Чайлд, ты, наверное, сознаешь, что дело свалилось на нас в самое неподходящее время. Сейчас столько работы... - пояснил комиссар. - Если бы не вся эта чертовщина, я бы смог уделить этому делу от силы пару минут. Но тут .

Чайлд кивнул: - Я все понимаю. Полицейское управление займется этим позже. Спасибо за то, что сделали...

- Ну, не настолько все плохо! - отозвался комиссар - Я поручил сержанту Бруину вести следствие. Конечно, он займется этим убийством более тщательно, когда хоть немного освободится. Попытайтесь нас понять, как сейчас...

- Понимаю. Я знаю Бруина.и буду поддерживать с ним контакт. Но надоедать ему я не собираюсь.

- Отлично, отлично!

Комиссар сунул ему свою тощую, холодную, но, как ни странно, потную руку и на прощание бросил:

- Ну, до скорого!

На том он повернулся и торопливо зашагал по коридору.

Чайлд зашел в ближайший туалет. Несколько полицейских в штатском и двое в форме, склонившись над умывальниками, торопливо ликвидировали последствия того же несчастья, какое приключилось с ним. Здесь же оказался и сержант Бруин, но по иной причине. Он вразвалку подошел к умывальнику, на ходу застегивая ширинку. Сержант напоминал медведя во всем, кроме одного: его было гораздо труднее вывести из равновесия.

- Я тороплюсь, Чайлд. Комиссар собирает совещание по поводу твоего напарника. Мы быстро все обсудим, а потом нам придется снова заняться ситуацией со смогом.