- Ты, задница! - в бешенстве заорала его бывшая жена. - Да я тебя ненавижу! Мне есть из кого выбирать! И это такого ублюдка, как ты, я предпочла Элу! Я отказала ему, потому что каждую ночь я надеялась, что ты мне позвонишь! Я тебя любила! И вот как ты себя повел, ты, вонючий недоносок! Теперь я позвоню Элу, и он придет, и он получит все, что я собиралась дать тебе. Ты это понимаешь?

Чайлд осознал, что все еще способен испытывать ревность. Ему захотелось избить Сибил, а потом подождать Эла и спустить его с лестницы.

Впрочем, какой в этом смысл... Сейчас, в этот раз - никакого. Да и не "в этот раз", хотя в глубине души ему не хотелось в такое верить.

Легче было бы ухватить руками смог, чем понять, что разрушило их любовь.

Он вышел из квартиры, зная, что она ждет, чтобы он хлопнул дверью, и потому не сделал этого.

Возможно, это и заставило Сибил вылететь в холл с криком:

- И я буду сосать его член! Ты слышишь?

- Ты - не леди! - огрызнулся через плечо Чайлд.

Затем он вышел на улицу.

Когда он оказался в обжигающем серо-зеленом тумане, его разобрал смех. Смех быстро перешел в кашель.

Потом он заплакал. Все происшедшее было одновременно и печальным, и омерзительным, и комичным.

- Да когда же она, наконец, повзрослеет?! - простонал он. - И когда стану взрослым я?

Когда, наконец, вырастет маленький мальчик по фамилии Чайлд?

Данте было тридцать пять лет - как ни крути, середина жизни, - когда он потерял самого себя, забылся, а очнувшись, оказался в сумрачном лесу.

Но у него был хороший проводник, и ему удалось выйти на Прямую Дорогу. Чайлд, сколько он себя помнил, никогда не ходил проторенными путями. Где только бродит его Вергилий? Этот сукин сын, должно быть, зашибает где-то неплохие деньги.

"Каждый сам себе Вергилий", - подумал Чайлд и, кашляя (как Майкл Чив), стал пробиваться сквозь туман к машине.