- А теперь вообрази, что все перестрелки или убийства с применением огнестрельного оружия, о которых ты когда либо слышал - все были именно такими, то есть, стрельба велась только холостыми патронами.
- Ну, вообразил. И что дальше? Но он как будто не слышал меня.
- Представь, что каждый раз, когда кого-нибудь убивают, - сказал Келли, ты собираешь множество свидетельств, улик, экспертных оценок, которые неопровержимо доказывают, что стреляли именно холостыми и что человек погиб, потому что верил...
- Я понял. Дальше?..
- А теперь давай представим, что в городе появился преступник, чье оружие заряжено настоящими, боевыми патронами. Как ты думаешь, какая для пули разница, кто во что верит?
Я молчал.
- На протяжении долгого времени люди лепили кукол и пронзали их булавками. Там, где в это верят, это непременно начинается снова. А теперь представь, что кому-то в руки попала кукла, с которой были скопированы все остальные фигурки. Настоящая кукла. Я продолжал лежать неподвижно.
- Тебе вовсе не обязательно знать, что именно у тебя в руках, неторопливо продолжал Келли. - И не обязательно обладать какими-то особенными способностями. Тебе не надо понимать, как работает эта механика, не надо даже ни во что верить. Все, что тебе нужно, это задать кукле определенное направление и слетка подтолкнуть.
- Как? Как ее подтолкнуть? - шепотом спросил я. Келли пожал плечами.
- Назвать куклу чьим-нибудь именем. Или ненавидеть ее.
- Господи Иисусе, Кел, ты спятил!.. Откуда ты знаешь? Ведь этого просто не может быть!
- Ты ешь бифштекс, - медленно сказал Келли. - Откуда твой желудок знает, что нужно усвоить, а что - выбросить вон? Ты это знаешь?
- Некоторые люди знают.
- Но не ты. И тем не менее твой желудок работает нормально. Существует множество естественных законов, которые действуют вне зависимости от того, понимает ли кто-нибудь механизм их действия или нет. Сколько матросов стоит у штурвала, даже не зная толком, как устроен рулевой механизм? Так и я... Я знаю, куда идти и знаю, что достигну своей цели. Какое мне дело, как это действует, и верит в это кто-нибудь, или нет.