- Люблю, девочки, пить казенный спирт в служебное время, - мечтательно заметил Димка, поспешно забивая себе рот луком.

- Особенно вместе с начальством, - добавил я, смотря, как оно вместо закуски усердно нюхает свой рукав.

Стало хорошо и тепло. Сознание, что работа кончена, переполняло нас довольством. Вечер был так тих и ясен, близящееся к вершинам гор солнце озаряло далекие хребты, зеленую пойму и светлую струю воды среди пожелтевших лугов.

Мы молчали.

- Так значит, у вас все в порядке и все хорошо... - сказало начальство, набивая табаком свою трубку и делая длинную-длинную паузу, - а у других плохо, - закончило оно.

Мы выжидательно молчали.

- Группа Воронова, которая должна была обследовать завал Сарезского озера, выяснить, как через него фильтруется вода, не явилась в контрольный срок.

- Веселое дело, - сказал Дима. - На чем они рабе тали?

- На резиновой лодке.

- Вдвоем?

- Вдвоем.

- И когда они должны были вернуться?

- Вчера.

- Нда... - сказал я.

Мне представился мрачный Сарез, шестидесятикилометровой лентой вытянувшийся между крутейших гор, мне представилось, как под сильным ветром бегут по нему высокие белоголовые волны и оно кипит, кипит и пенится между стиснувших его скальных хребтов, кидаясь с размаху на сдавившие его скалы.

Мне подумалось, что будет, если случится несчастье, если потонет лодка. По берегам озера далеко не пройдешь; они слишком круты, а перебраться через гребни хребтов, окружающих озеро, невозможно.

Это было плохо.

Другое, что тоже не могло радовать - это то, что спутник Воронова, старого экспедиционного волка, палеонтолог Николай Николаевич, был, попросту говоря, чудак.

К экспедиционной жизни он был мало пригоден, это был сугубо домашний человек с маниакальной склонностью к чистоте.