Ближайшей из провинциальных печатен, если мерить по расстоянию, была ярославская. Но такие подмены встречались. Хотя первый цензурный устав и был принят в России в 1804 году, но чертей дразнить и до сего счастливого года хотелось не всякому храбрецу. В конце-то концов, книгу могли напечатать в Москве, или на Юге, или, как поэт-метроман Струйский, в какой-нибудь безвестной Рузаевке. Чтобы шишки, если начнут трясти, посыпались на луковки и на крыши городишки, что понежальче. Потому и поставили при наборе никому неизвестный город — из хитрости и для скрытности.

И все-таки в любой сказке нужно искать намек. И начать он решил отсюда, с «фальшивого» места издания, чтобы с покоем на сердце поставить на месте крест.

3

Князь собрался встать и идти, когда улицу за окном затемнило набежавшее облако. С улицы запросился ветер, стал тереться боком о раму и, тоненько подвывая, погромыхивать оконным стеклом. На столе задрожал стакан. Повариха, стоявшая на раздаче, высунула из бойницы колпак и шумно втянула воздух. Князь спиной почувствовал холодок. Когда он встал и двинулся к двери, пыльный столовский кот, тихо дремавший на подоконнике, ожил и встрепенулся. Шерсть на нем встала дыбом, его подбросило как ужаленного, и, сшибая неубранную посуду, кот бросился по столам наутек. Рассыпавшись черной ракетой, он влетел в кухонное окно и где-то там успокоился.

— Рупь с тебя, оглашенный, — заорала на кота повариха.

Князь схватился за ручку двери, но та выскочила из руки, и перед ним на пороге выросла человеческая фигура. Князь не успел отступить. По ногам что-то больно ударило. Огромный пятнистый пес протиснулся, оттесняя в сторону, и, грозно рыкнув на Князя, оскалил мокрую пасть.

— Не привык уступать, боярин? — сказал человек, входя. — Фу, псина! К ноге! Боярин тебя не тронет.

Князь перевел дух.

— Павловна, нам борща. Со дна набирай, погуще. И собачке моей костей.



3 из 74