Все эти грустные мысли буквально разламывали мою несчастную рогатую голову, когда битый час, поджав хвост, я топтался в приёмной Вельзевула. Старик любит такие дьявольские управленческие меры — нагнетание чувства вины и трусливое ожидание неминуемой расправы — это у него в крови. Интересно, каким он был тогда… когда все Силы ещё были вместе? Я имею ввиду до падения Сатаны?

Впрочем, что за чушь лезет в голову? Придумай лучше, как оправдаться…

Лязгнула железная закопченная дверь, из проёма вырвались тёмные языки безжалостного пламени… и я был мгновенно втянут в покои Вельзевула.

— Ученик! — пророкотал мрачный голос. — Нишкни!

Я нишкнул. Даже нижнюю губу закусил, чтобы не ляпнуть чего по врождённой дерзости своей. Старик пронизывал меня насквозь отвратительно горячим взглядом. Казалось, моя черепная коробка наполнилась шевелящейся кашей каких-то мерзостных насекомых. К счастью, это длилось недолго.

Меня с силой швырнули в глубокое кресло. Пламя, вырывающееся из гигантского камина, с рёвом убралось обратно. Ещё мгновение… и… и я понял, что проверка закончена.

— Зря убиваешься, — проворчал Вельзевул, выдохнув протуберанец оранжевого пламени. — Глубже смотреть надо. Превращать нынешнее поражение в грядущую победу.

Он замолчал. Я едва слышал его, всё ещё находясь в полуобморочном состоянии. Да… умеет старик вывернуть тебя наизнанку!

— Ничего, не сдохнешь… — неожиданно пошутило начальство.

— Возразил бы, да нечего, — пробормотал я.

— Не ты первый, не ты последний, — пророкотал Вельзевул. — Видел бы ты морду Гитлера, когда я явил ему зрелище послевоенного экономического взлёта Германии! Он-то, дурак, думал, что уже сумерки богов настали… Рагнарёк после его смерти! История, мол, прекратила течение своё… — голос его перешёл в тяжёлый низкий хрип, гулом отозвавшийся во мраке могучего свода.

— Да, но…

— Заткнись, пыль смердящая, — устало сказал Вельзевул и окончательно преобразился.