– Слушаю вас, Даша, – сухо произнес Каменир.

– Вам сколько тогда лет было, Эдуард Львович?

– Во время кубинской революции?

– Ну да, – вежливо кивнула Королева.

Каменир потрогал холеную бородку, в которой не было ни единого седого волоска. Ничего удивительного. Было бы странно, если бы борода отдавала серебром после окрашивания в одном из самых дорогих салонов Москвы.

– Мне, – он кашлянул, – мне сорок восемь лет. Произведя несложные арифметические действия, вы, Даша, можете вычислить мой возраст, скажем, – он опять откашлялся, – скажем, в дни небезызвестного Карибского кризиса. Ноябрь шестьдесят второго.

Королева быстро произвела расчеты, на то она и была Королева.

– Выходит, вы уже в шестилетнем возрасте курили сигары и распивали коктейли в барах? – изумилась она.

По аудитории прокатился веселый гул. Поморщившийся Каменир поднял руку:

– Тихо, тихо! Если вас так интересует, то кубинский коктейль и табак я впервые попробовал в конце семидесятых, когда был вполне совершеннолетним. – Ему пришлось основательно прокашляться, прежде чем продолжать дальше. – Но знание подобных фактов моей биографии не будет способствовать успешной сдаче экзамена, господа студенты… и студентки. – Каменир машинально пробежался взглядом по длинному ряду девичьих коленок, выставленных на его обозрение. Остановив глаза на затянутых в джинсы ногах Королевой, он уточнил: – Ни в коей мере. Поэтому давайте возвратимся к нашему предмету.

Отвернувшись, Каменир направился к вывешенной на доске карте. За его спиной установилась та самая тишина, которую принято называть звенящей. Ни перешептываний, ни смешков, ни шороха журналов с кроссвордами. Студенты Института туристического бизнеса отлично знали, каким принципиальным становится Эдуард Львович в периоды сессий. Если у тебя нет полного конспекта лекций, лишних пятидесяти долларов или красивых ножек, то даже не подходи.