Что она натворила? Эта старуха узнала о ее присутствии. Страх ее удвоился – она вспомнила все намеки и подслушанные обрывки разговоров старших, из-за которых она скрывала свои способности. Сестры по стае, узнав о них, были бы крайне возмущены. Пошит только подозревала – и то готова была убить…

Не слишком ли она далеко зашла, коснувшись той дальней меты? Выдала себя? И что теперь будет?

Вернувшись под одеяла, Марика долго лежала, глядя на закопченные балки потолка и борясь со страхом.

Наутро пришли кочевники. Все бросились к частоколу – даже младенцы, повизгивая от страха. Страх наполнил стойбище вонью, которую не в силах был сдуть северный ветер.

Северян было около сотни, и были они оборваны точно так, как представляла себе Марика. Захватить стойбище врасплох они не пытались – это было невозможно. Просто стояли и рассматривали.

Небо было в тучах, но все же косые лучи солнца кое-где касались побелевшей земли. Когда луч пробегал по группе кочевников, посверкивали копья и стрелы. У них было много железа, и не все обращались с ним так беспечно, как бывший владелец того топора, с которым столь долго пришлось возиться Марике.

Скилдзян обходила частокол, приказывая держать головы вниз. Она не хотела, чтобы кочевникам удалось пересчитать защитниц. Стойбище казалось небольшим: частокол подходил к избам вплотную. Пусть думают, будто стойбище слабее, чем на самом деле. Тогда есть шанс, что они сделают глупость и попадут в ловушку раньше, чем поймут свою ошибку.

Марика не считала это разумным. Ведь вожди кочевников наверняка допросили пленников из разоренных стойбищ. И кое-что разузнали о Дегнанах.

Она была о них слишком высокого мнения. Кочевники явно не знали ничего. Несколько часов покружившись вокруг, понаблюдав, делая небольшие вылазки в надежде вызвать ответ, они выслали к воротам группу из пяти, явно желавшую переговоров. Четверо остановились, а один – старый мет в лохмотьях из шкур – сделал еще несколько шагов и заговорил с акцентом, делавшим его речь почти невоспринимаемой.