– Освободите стойбище! Сдайтесь Шаву со своим имуществом! Предайтесь Шаву богатством и телом, и никому из вас не причинят вреда!

– О чем он говорит? Что еще за Шав? – недоуменно переспрашивали друг друга охотницы.

– Лучницы! – скомандовала Скилдзян и вызвала пятерых лучших. – Бей!

Через мгновение пятеро кочевников лежали на снегу.

– С этими пятерыми нам драться уже не придется, – сказала Скилдзян, практичная, как всегда.

Толпа в поле испустила ужасающий вой. И бросилась вперед в беспорядочной, но неудержимой атаке.

Навстречу им понеслись стрелы. Кто-то падал на снег.

– Лестницы! – крикнула Марика, выглянув меж бревнами частокола. – Ма, у них есть лестницы!

– Ты что тут делаешь? – заорала Скилдзян, двинув ее по уху. – Мудрые! Убрать щенят от частокола! Марика! Скажи Рехтерн, что она мне нужна.

Рехтерн была старейшей из Мудрых стойбища и жила в избе Фехсе. Всесущий был благосклонен к ней. На много лет старше всех остальных Мудрых, она сохранила ясный ум и силу тела.

Марика скатилась вниз, почесывая ухо, и стала искать старуху. Нашла она ее в избе Фехсе, где та присматривала за загнанными внутрь щенятами.

– Почтенная, – обратилась к ней Марика, – охотница Скилдзян покорнейше просит тебя прийти и поговорить с ней.

Такова была форма обращения к Мудрой, хотя на самом деле «покорнейшая просьба» Скилдзян была нерушимым приказом. Железный закон сообщества метов выражался простой максимой «сила есть сила».

Сама Марика ждала в тени, прислушиваясь, дрожа и злясь, что не может следить за событиями. Снаружи и сверху доносились рычание и удары. Слышались крики боли и ярости и лязг металла о металл. Кочевники пытались взять частокол штурмом. Охотницы отбивали атаки. На платформах за частоколом стояли старухи, еще способные натянуть лук или метнуть дротик, и метили в любую цель, которую могли углядеть.