Вероятно, Шонсу — жрец, решила она. Он определенно не был похож ни на одного из воинов, о которых ей приходилось слышать.

— Откуда он мог знать, что вы переместились на восток?

— Звезды — и глаз Бога Сна! Это произошло около полуночи, и до рассвета было все ближе и ближе. Тебе нужно спросить Шонсу. Он говорит, что в Ханне все еще полночь.

Ханн!

— Вы были в Ханне, адепт?

Он посмотрел на нее, удивленный ее реакцией. Теперь было достаточно хорошо видно, что его лицо покрыто грязью и жиром.

— Ну, не в самом Ханне. Мы пытались переплыть в Ханн, со священного острова.

— Храм! — воскликнула она. — Значит, тебе приходилось бывать в великом храме?

Адепт Ннанджи фыркнул.

— Приходилось бывать? Я там родился.

— Нет!

— Да! — Он широко улыбнулся, сверкнув крупными белыми зубами. — У моей матери подошел срок. Она пришла помолиться о легких родах, и — хлоп! Тут я и появился. Ее едва успели увести в заднюю комнату. Жрецы решили, что это можно назвать почти чудом.

Он явно дразнил ее. Потом его улыбка стала еще шире.

— Мой отец положил в чашу шесть монет, а если бы, как он говорит, он положил семь, я бы родился прямо там, перед Самой Богиней.

Это было чистой воды богохульство, но его улыбка была неотразима. Куили невольно рассмеялась.

— Не следует шутить с чудесами, адепт.

— Возможно, — он сделал паузу и заговорил спокойнее. — За последние две недели я видел множество чудес, ученица Куили. С тех пор как появился Шонсу.

— Он твой наставник?

— Ну, в данный момент нет. Он освободил меня от моей клятвы перед битвой… но он говорит, что я могу снова ему присягнуть.

Битва?