— Осторожно, лужа! — Ннанджи отпустил ее руку и обнял ее за плечи, помогая обойти грязное место. Однако он не убрал руку, когда они уже прошли его, и теперь было уже достаточно светло. Ей стало несколько не по себе. Она была рада, что ее защищает плащ. Ей редко до этого приходлось разговаривать с Четвертыми, и, конечно же, никто из них ее до этого не обнимал. Он улыбался ей, и улыбка его была очень дружелюбной. Очень.

В этом имении было мало свободных мужчин ее возраста, лишь двое были неженаты. Все они относились к ней с благоговейным почитанием, из-за ее профессии, и с ними все равно не о чем было разговаривать, кроме как о посевах и стадах. Она уже забыла, что такое настоящая беседа. Но она никогда по-настоящему не беседовала с мужчиной, только с другими девочками, ее подругами в храме, много лет назад. Он разговаривал с ней как с равной. Ей было лестно, и вместе с тем ее беспокоило, насколько это хорошо.

Почему Богиня прислала такого грязного воина? Дело было не только в его лице. Они как раз вышли к берегу. Перед ними простиралась Река, тянувшаяся до восточного горизонта, сверкающая на фоне облаков. Цвет возвращался в Мир. Через несколько мгновений должен был появиться бог-солнце. Все еще шел дождь, хотя и не сильный, и она видела, как он прочерчивает грязные полосы на костистых плечах и груди воина. Даже его килт…

У Куили перехватило дыхание.

— Это же кровь! Ты ранен?

— Не моя! — он снова гордо ухмыльнулся. — Вчера мы знатно сразились! Шонсу прикончил шестерых, а я выпустил кишки двоим!

Она вздрогнула, и его рука крепче обхватила ее за плечи, так что она не могла освободиться. Она плотнее запахнула плащ. Подобная близость была отвратительным поведением для жрицы, но его стальной захват не оставлял ей выбора. Кандору никогда не обнимал ее подобным образом на публике. Он всегда ожидал, что она будет идти на шаг позади него.

— Ты… ты убил двух человек?

— Троих, вчера. Двоих в сражении, но до этого мне пришлось участвовать в поединке за мое повышение, и один из них выбрал мечи вместо рапир. Он пытался меня напугать, и я его убил. Впрочем, он и так не слишком мне нравился.