
Ннанджи протянул руки и подхватил ребенка, словно выдернув его с неба. Он прижал его к себе, и крики прекратились.
Когда Куили подошла к нему, он с улыбкой обернулся.
— Это мой друг Виксини.
Ребенку было около года, и у него явно резались зубы. Это был ребенок рабыни — Куили была потрясена.
Затем этот столь странный воин протянул руку, и на пристань спрыгнул еще один человек.
— Милорд, — небрежно заметил Ннанджи, — имею честь представить ученицу Куили. — Потом он снова начал забавляться с голым ребенком, словно не осознавая, что он только что сказал.
Гигант! Он был выше даже Ннанджи, значительно шире его в плечах, весьма мускулистый, Волосы его были черными, и от безжалостного, пронзительного взгляда его черных глаз ее кости превратились в солому. Насилие, смерть, кровь…
Ннанджи был молод для Четвертого. Этот великан был на несколько лет старше, но все равно слишком молод для того, чтобы быть Седьмым. Однако на его лбу было семь меток, и, хотя его килт был грязным, мятым и явно пропитанным кровью, когда-то он был синим, что соответствовало этому рангу. Вероятно, он каким-то образом прятался от дождя, поскольку пятна запекшейся крови на его груди и руках были почти сухими.
На мгновение Куили захотелось повернуться и бежать от жуткого варвара-гиганта, затем она начала, запинаясь, произносить подобающие ритуалу приветствия слова, помня, что, как сказал Ннанджи, женщины стекленеют при виде Шонсу.
