Плиссированная клетчатая юбка в двух бежевых тонах, верблюжий свитер поверх белой рубашки, тщательно вычищенные коричневые ботиночки на низком каблуке. Никакой косметики. Она никогда ей не пользовалась. Блестящие светло-каштановые волосы чуть касались плеч. Впрочем, касались — не совсем точно сказано. Они струились, казались воздушными, невесомыми, как лепестки хризантемы. Он никогда раньше не встречал девушку с таким подвижным лицом, с таким мягким его выражением. Матовая кожа, яркие губы и полные щечки, пушистые ресницы. И глаза, влажные, выразительные. Конечно же, она была похожа на Черри. Но тогда он не разглядел этого. И не понял, что женщины могут быть похожими, даже если одна из них — дурнушка, а другая — миловидна.

А тогда он просто упаковал выбранные растения в две картонные коробки и отнес к машине друга, который привез ее в Центр садоводства. Конечно же, у него и мысли не было назначить ей свидание. Он тогда вообще не встречался с девушками. Но, к счастью, она вернулась заменить какие-то цветы, кажется, фуксию, которая завяла, или ее поела мошка. Он сказал, что таких цветов сейчас нет в продаже, но пообещал привезти, как только поступят. Это была ложь. На самом деле никакие цветы в Троубридж со стороны не поступали, все выращивалось здесь же. Но Джону захотелось отобрать для девушки растение из своей собственной теплицы.

Когда же все это было? В мае, июне?

«В июне около трех лет назад», — подумал Джон.

Этого не могло быть в тот раз, но, кажется, в следующую встречу Дженифер рассказала ему о Питере Моране, а он ей — о Черри…

Большинство фуксий были рассажены и выглядели великолепно. Джон посмотрел на термометр. Пятнадцать градусов вместо шестидесяти, предписанных инструкцией. Неплохо для конца прохладного марта с его заморозками. Шла пасхальная неделя. Завтра — Страстная пятница. Праздники не радовали Джона. Тревожное чувство одиночества овладело им. Впрочем, возможно, заедет Колин. И, как обычно, будет его тетя. Она живет на другом конце города, и он, как всегда, послал ей приглашение.